Кладбища, захоронения, мифы и реальность того, что стало с железом после аварии
Когда мы говорим «ликвидаторы ЧАЭС», обычно вспоминаем людей. Но у этой катастрофы был ещё один невидимый участник — техника. Танки, бульдозеры, грузовики, вертолёты, пожарные машины. Тысячи единиц, которые вошли в зону — и практически не вышли обратно.
Железо, которое шло туда, куда людей посылать было страшно
После взрыва 4-го блока нужно было делать то, что руками просто не потянуть: сносить сильно загрязнённые здания, срезать верхний слой почвы, засыпать воронки, подвозить материалы, разбирать завалы, тушить очаги. В ход пошло всё, что могло двигаться и тащить:
армейские грузовики и автобусы;
бульдозеры, экскаваторы, краны;
бронетехника — БТРы, танки, инженерные машины;
вертолёты, в том числе крупные тяжёлые машины;
дистанционно управляемые роботы, которые пытались заменить людей на самых «горячих» участках.
Многие из этих машин работали на площадке станции, по крыше машинного зала и в так называемом «рыжем лесу», где дозиметры зашкаливали. Металл, краска, резина — всё ловило радиацию, особенно если на поверхности оседали частицы топлива и пыль с обломков реактора. После таких вылетов и смен техника сама становилась проблемой.
Кладбища техники: страшный музей под открытым небом
Часть машин не стали сразу закапывать. Их стянули на большие открытые площадки — импровизированные «кладбища техники» в зоне отчуждения. Там стояли рядами:
грузовики без стёкол и дверей;
пожарные машины;
бронемашины с содранным оборудованием;
вертолёты с вырезанными агрегатами.
Со временем уровень радиации на большинстве таких площадок снизился до значений, при которых рядом можно находиться ограниченное время. Кладбища превратились в мрачные декорации: ржавые кузова, пустые проёмы, облезшие эмблемы. В начале 2000-х туда иногда возили туристов — показать, что осталось от техники, которая работала в первые месяцы после аварии.
Но это был не музей, а временное решение: большая свалка того, что нельзя просто забрать домой, продать или пустить обратно в эксплуатацию.
Захоронения: техника, которую решили «спрятать в землю»
Самую загрязнённую технику, особенно ту, что работала непосредственно у разрушенного реактора, решали не оставлять на поверхности вообще. Для неё выкапывали траншеи — импровизированные «могильники». Машины загоняли или затаскивали туда, засыпали грунтом, иногда бетонировали сверху.
Так под землёй оказались:
сильно «фонящие» бульдозеры и экскаваторы;
отдельные танки и спецмашины;
части конструкций, которые невозможно было ни отмыть, ни безопасно хранить открыто.
Для тех, кто приезжал в зону спустя годы, многое выглядело загадочно: пустое поле, на котором земли чуть больше насыпано, или странная бетонная плита посреди леса. Под ними могли лежать тонны металла, который стал фактически радиоактивным отходом.
Резка и переработка: второй заход
В 90-е и позже, когда страна и подход к отходам изменились, к кладбищам техники вернулись уже с другой логикой. Часть машин решили не оставлять гнить десятилетиями, а:
разрезать на части;
самые активные фрагменты отправить в специализированные хранилища;
менее опасные — переработать как низкоактивные отходы.
Часть площадок очистили почти полностью, что-то всё ещё остаётся в зоне и сегодня в виде отдельных ржавых «скелетов». В музеи и мемориалы попали лишь единицы: несколько пожарных машин, бронетехника, роботы — как напоминание о том, какой ценой остановили разгул радиации.
Мифы: «эти машины ездят по нашим дорогам»
Один из самых живучих мифов — будто «чернобыльскую» технику массово продали, отмыли номера, и теперь эти грузовики и автобусы колесят где-то по просторам бывшего СССР. В реальности:
сильно заражённую технику физически не имело смысла «отмывать»: это дорого, долго и всё равно опасно;
за вывозом особо опасных машин следили довольно жёстко;
да, были случаи воровства деталей и металлолома, но это точечные истории, а не массовое возвращение техники на дороги.
Куда честнее сказать иначе: основная масса тех железных «ликвидаторов» так никогда и не покинула зону отчуждения. Одни легли в землю, другие сгнили на площадках, третьи ушли в металл через сложную и дорогую переработку.
Чернобыль часто показывают через людей в свинцовых фартуках и солдат в противогазах. Но у этой катастрофы была и своя армия машин — безымянных, ржавых, списанных в один момент. Они не вернулись с задания, потому что сами стали частью той самой радиоактивной проблемы, с которой их отправили бороться.
