Обычный деревенский парень из Кировской области сначала попал в пехотное училище, потом в СМЕРШ, а затем — прямо в мясорубку фронта. После первой же серьёзной атаки из тридцати шести человек во взводе осталось только шесть. И именно тогда он понял, что настоящая война совсем не похожа на кино.
Семён Андреевич позже говорил фразу, которая многим современным людям может показаться страшной: «Мне повезло — я провоевал в пехоте целых два месяца и выбыл по ранению, остался жив». И это не было преувеличением фронтовика. Те, кто реально прошёл через пехоту Великой Отечественной, прекрасно понимали смысл этих слов. Именно стрелковые части чаще всего несли самые тяжёлые потери, а жизнь обычного пехотинца на передовой иногда измерялась буквально днями. Поэтому два месяца непрерывных боёв действительно могли считаться огромным сроком.
Отец Семёна ушёл на фронт вскоре после начала войны и быстро погиб. Самому Семёну тогда было всего пятнадцать лет. Семья жила в деревне в Кировской области, и, как у миллионов советских подростков того времени, детство у него закончилось очень рано. В 1943 году его призвали в армию и направили в военно-пехотное училище в Кирове.
Будущих командиров взводов готовили серьёзно: изучали всё стрелковое оружие, от обычного карабина до пулемётов, противотанковых ружей и «Максима». Интересно, что большинство преподавателей были украинцами — училище эвакуировали из Львова после начала войны. Историческая справка: в годы войны многие военные училища спешно эвакуировали на восток страны, чтобы сохранить преподавателей и продолжить подготовку офицеров для фронта.
Однако одна из самых странных историй произошла с ветераном ещё в училище. Вскоре после принятия присяги его неожиданно вызвали в штаб. В кабинете сидели трое офицеров, которые представились сотрудниками СМЕРШ. Молодому курсанту предложили сотрудничество. Формально отказаться было нельзя. От него требовали сообщать о подозрительных разговорах среди курсантов, настроениях и любых серьёзных происшествиях. Ему даже дали специальную кличку и заставили поклясться, что он никому не расскажет о разговоре — даже родственникам. Отпечатки пальцев сняли прямо красной краской. Для вчерашнего деревенского парня всё это выглядело почти как сцена из шпионского фильма.
Сам Семён Андреевич позже вспоминал, что никакой активной работы на СМЕРШ он так и не вёл. По его словам, в училище не было антисоветских разговоров или каких-то серьёзных конфликтов, поэтому и докладывать оказалось не о чем. Уже позже, на фронте, он вообще забыл об этой истории. Но однажды в окопе его неожиданно нашёл особист. Был дождь, грязь, тяжёлая осенняя погода. К нему подполз офицер в каске, назвал ту самую кличку, и Семён Андреевич сразу всё вспомнил. Впрочем, на войне подобные вещи быстро отходили на второй план. Людей больше волновало, как выжить до следующего дня.
Так выглядело удостверение сотрудника СМЕРШа. Фото в свободном доступе.
Через несколько месяцев училище «подчистили». Тех, кто плохо учился или имел слабое образование, решили отправить на фронт рядовыми. В их числе оказался и Семён Андреевич. Так он попал в 262-й полк 31-й армии генерала Владимира Глуздовского.
Именно там молодой солдат впервые столкнулся с настоящей фронтовой жизнью. И очень быстро понял, насколько война отличается от того, чему учили на занятиях. По его воспоминаниям, в подразделении было мало русских. Основную массу составляли плохо подготовленные бойцы из среднеазиатских республик. Многие из них не отличались ни дисциплиной, ни желанием рисковать жизнью.
Семён Андреевич рассказывал, что часть солдат пыталась любыми способами избежать передовой: заболеть, попасть в обоз или найти любую возможность не идти в атаку. Но время тогда было жёстким.В итоге подразделение всё же двинулось к линии фронта. Передвигались в основном по ночам, а днём скрывались в лесах, маскируясь ветками. Вскоре заняли оборону в окопах, а потом пришёл приказ идти в атаку. Именно тогда ветеран впервые увидел настоящую войну — без красивых киношных сцен и героической музыки.
Перед атакой советская артиллерия и «Катюши» начали мощную обработку гитлеровских позиций. После этого пехота поднялась вперёд. Сначала бойцы ещё кричали «ура», но очень быстро эти крики затихли. На пути неожиданно оказался глубокий противотанковый ров. Солдаты спустились вниз, а выбраться под огнём оказалось крайне тяжело. Именно в этот момент справа ударил немецкий крупнокалиберный пулемёт. Люди пытались помогать друг другу штыками, втыкая их в землю, чтобы выбраться наверх. Но пулемёт буквально косил цепи пехоты. Семён Андреевич позже с горечью вспоминал: никто заранее даже не предупредил солдат о наличии этого рва, хотя его можно было обойти и избежать страшных потерь. Он прямо называл это головотяпством командования.
Когда бойцы всё-таки вырвались из рва, их ряды уже сильно поредели. На другой стороне находились немецкие окопы. Советская пехота пошла в атаку с гранатами, и противник начал отступать. Рукопашной схватки не произошло — артиллерийская подготовка серьёзно деморализовала гитлеровцев.
Пехота в атаке. Фото в свободном доступе.
Но то, что Семён Андреевич увидел после боя, запомнилось ему надолго. В немецких землянках всё было устроено добротно: связь, оборудованные позиции, аккуратно развешанные награды и вещи. В какой-то момент он заметил тяжелораненого немецкого обер-ефрейтора. Забрал у него планшет и полевую сумку, решив, что там могут находиться важные документы, и побежал дальше догонять своих. Так выглядела реальная фронтовая жизнь — без романтики и красивых кадров из кино.
После прорыва немецкой обороны остатки подразделения собрали вместе с бойцами из других частей. Пополнение тогда поступало почти непрерывно — одни погибали, других сразу подводили на передовую. Полк перебросили на новый участок, на правый фланг. Во время перемещения колонна только начала выходить из перелеска, как внезапно попала под мощный огонь.
Началась настоящая неразбериха: повозки переворачивались, пушки застревали, лошади ржали и метались, люди бросались в стороны. Семён Андреевич вспоминал, что серьёзных потерь тогда удалось избежать, но паника возникла страшная.
Позже их подразделение участвовало в атаке на деревню. На этот раз наступление прошло сравнительно удачно: немцы почти не сопротивлялись и быстро отошли. Но картина, которую увидели бойцы после боя, запомнилась ему на всю жизнь. Деревня была полностью сожжена. Горели дома, вокруг стояли только почерневшие трубы. Фронтовик говорил, что подобные картины потом приходилось видеть ещё много раз. Именно поэтому он очень жёстко относился к попыткам показывать войну слишком красиво.
Особенно резко ветеран высказывался о тактике, которой обучали курсантов в училище. Все эти «перебежки по одному», движение короткими рывками и ползание по-пластунски в реальном бою почти не работали. Когда начинался настоящий огонь, человек думал совсем о другом. Фронтовик говорил прямо: единственное желание — найти рядом хоть кого-то своего и двигаться вместе.
Пехота в окопах. Фото в свободном доступе.
А самым важным навыком неожиданно оказалось умение быстро и глубоко копать землю. По воспоминаниям ветерана, в Кирове курсантов буквально заставляли бесконечно рыть окопы, и именно это потом реально спасало жизни на фронте. Историческая справка: в годы Великой Отечественной войны окопы и полевые укрепления оставались главным способом выживания пехоты под артиллерийским и пулемётным огнём.
Вскоре Семён Андреевич получил тяжёлое ранение. Оно оказалось настолько серьёзным, что он провёл в госпитале около шести месяцев и долго передвигался на костылях. И именно тогда, уже после войны, он начал считать это ранение своей большой удачей. Звучит страшно, но для пехоты тех лет это действительно было так. Большинство бойцов, особенно в наступательных операциях, либо погибали, либо получали новые ранения раньше, чем успевали восстановиться после предыдущих.
После госпиталя его отправили на пересыльный пункт. Там ему неожиданно предложили пойти на курсы воздушных стрелков-радистов. Но он отказался, сославшись на последствия ранения и негодность к лётной службе. Возможно, фронтовик просто уже слишком хорошо понимал цену красивых военных специальностей и не хотел снова рисковать жизнью. Вскоре на пересыльный пункт прибыл представитель Яновской школы авиамехаников, и ветеран сразу попросился туда. Так он оказался в Котельниче, где в эвакуации располагалась школа. Позже училище вернули обратно в Киев, в прежний военный городок.
К этому моменту война уже приближалась к концу. Лишь в августе 1945 года Семён Андреевич окончил школу авиамехаников и получил назначение в штурмовой авиаполк. Там он несколько лет обслуживал знаменитые Ил-2 и Ил-10 — самолёты, которые сыграли огромную роль в разгроме немецких войск. Историческая справка: Ил-2 стал самым массовым боевым самолётом в истории авиации, а сами лётчики называли его «летающим танком» за мощную бронезащиту и живучесть.
Семён Андреевич – курсант школы авиамехаников. Май 1945 г. Фото в свободном доступе.
Позже он окончил Иркутское военно-авиационное техническое училище и продолжил службу уже как офицер. Но самым важным своим жизненным везением он считал вовсе не карьеру и не награды. Главное, по его словам, заключалось в том, что ему вообще удалось выбраться живым из пехоты. Причём всего после двух месяцев на передовой он уже понял о войне больше, чем многие узнают за всю жизнь из фильмов и книг.
Именно этим воспоминания Семён Андреевич и ценны сегодня. В них нет попытки показать себя героем, нет красивых фронтовых легенд. Зато есть очень честный взгляд человека, который увидел войну вблизи. И, пожалуй, одна его фраза лучше любых исторических исследований объясняет, что такое пехота Великой Отечественной: «Для пехоты два месяца — это большой срок».
